Два сценария развития миграционной ситуации в ЕАЭС в условиях усиления экономической интеграции

22 февраля 2018

В зависимости от внутренних и внешних факторов миграционная ситуация в рамках ЕАЭС может развиваться по двум сценариям: экстенсивному и интенсивному. Авторы статьи рассмотрели последствия развития по каждому сценарию как для стран-членов ЕАЭС, так и для единого рынка труда, и предложили ряд рекомендаций.

Разработка сценариев развития миграционной ситуации является важным компонентом управления миграционными и демографическими процессами. Основные проблемы прогнозирования вызваны тем, что миграционный прирост населения любой страны формируется в результате взаимодействия иммиграции и эмиграции, которые, в свою очередь, обусловлены различными факторами. В случае с Евразийским экономическим союзом (ЕАЭС) и другими интеграционными объединениями прогнозирование миграции усложняется неоднородностью социально-экономического и политического развития их стран-членов.

В этой статье представлено два сценария развития миграционной ситуации в ЕАЭС: экстенсивный и интенсивный. В экстенсивном сценарии рассматриваются перспективы географического расширения ЕАЭС, оценивается влияние расширения на потоки трудовой миграции и социально-экономические последствия для вступающих в Союз стран, в частности Таджикистана. В интенсивном сценарии рассматриваются перспективы углубления экономической интеграции стран-участниц, оцениваются перспективы создания единого рынка труда высококвалифицированных специалистов в ЕАЭС на базе единой инновационной инфраструктуры и единого образовательного пространства. 

Миграционная политика стран-членов ЕАЭС

Российская миграционная политика сконцентрировалась в большей степени на регулировании иммиграции, а также на проблемах вокруг иммигрантов в стране. Несмотря на наличие двух концепций регулирования миграции (2003 г. и 2012 г.), в них не содержится конкретных параметров прогнозов миграции. Во второй концепции (Концепция государственной миграционной политики Российской Федерации на период до 2025 года) в качестве задач декларируется создание условий и стимулов для переселения в Россию на постоянное место жительства соотечественников, проживающих за рубежом, эмигрантов и отдельных категорий иностранных граждан; разработка дифференцированных механизмов привлечения, отбора и использования иностранной рабочей силы; содействие образовательной миграции и поддержка академической мобильности и пр. Однако в этом документе нет конкретных прогнозных параметров миграционного притока населения. Лишь в Концепции демографической политики Российской Федерации на период до 2025 г., которая была утверждена в 2007 г., отмечается, что необходим миграционный прирост на уровне более 300 тыс. человек ежегодно. Росстат в демографическом прогнозе до 2030 г. предложил три варианта прогноза миграционного прироста: низкий (около 200–230 тыс. человек), средний (300–340 тыс. человек) и высокий (400–500 тыс. человек).[1] В конце 2017 г. Росстат обновил прогноз изменения численности населения до 2035 г., согласно которому по среднему варианту прогноза миграционный прирост населения России ожидается в 2018 г. на уровне 225 тыс. человек, а в 2035 г. – 298 тыс. человек.

Достаточно близкой к российской демографической и миграционной политике является Беларусь, которая также рассматривает миграцию как компонент демографического развития. Казахстан также активно принимает мигрантов, в том числе на основе этнической близости (программа возвращения этнических казахов – оралманов) для поддержания этнокультурного баланса, а также трудовых мигрантов для компенсации дефицита трудовых ресурсов. В то же время Армения и Кыргызстан в большей степени сориентированы на стимулирование эмиграции, развитие связей с диаспорой и привлечение ее средств в развитие национальной экономики.

Экстенсивный сценарий развития миграционных процессов в условиях расширения ЕАЭС

Представляется, что конкуренция за трудовые ресурсы, а также развитие единого рынка труда способствуют демографическому и территориальному расширению международных интеграционных объединений для достижения устойчивого социально-экономического развития. В связи с этим стремление большинства интеграционных объединений к поиску ассоциированных членов и принятию новых стран видится абсолютно логичным, экономически оправданным решением.[2] Не является исключением и ЕАЭС, присоединение новых государств-членов может изменить социально-экономическую и демографическую ситуацию внутри этого регионального объединения.

ЕАЭС продолжает оставаться реальной и перспективной формой развития интеграции в рамках бывшего СССР, несмотря на финансово-экономический кризис 2014–2015 гг., значительное обесценивание российского рубля, некоторые разногласия на политическом уровне. По сравнению с другими примерами интеграции и регионализма на постсоветском пространстве, преимущество ЕАЭС заключается в том, что соблюдается последовательно взаимная выгода и уважается суверенитет государств – членов организации. Дальнейшее расширение ЕАЭС должно строиться на активном взаимодействии с другими странами и интеграционными объединениями.

Как показывает исследование, многие страны дальнего и ближнего зарубежья проявляют интерес и желание к интеграции с ЕАЭС в различной форме. В Евразийскую экономическую комиссию было подано более 50 обращений относительно возможного заключения преференциальных торговых соглашений с ЕАЭС. В 2015 г. было заключено соглашение о создании зоны свободной торговли ЕАЭС с Вьетнамом. Уже ведутся переговоры по соглашениям о свободной торговле ЕАЭС с такими странами, как Израиль, Сербия, Сингапур, и временному соглашению с Ираном, ведущему к образованию зоны свободной торговли. Завершается переговорный процесс по соглашению о торгово-экономическом сотрудничестве между ЕАЭС и КНР. Значимым событием может стать реализация договоренностей лидеров России и Китая (май 2015 г.) об объединении двух проектов – ЕАЭС и «Нового Шелкового пути». До конца 2018 г. планируется начать переговоры по заключению соглашений о свободной торговле с Египтом и с Индией.

Близки к интеграции в ЕАЭС и страны Центральной Азии, в частности Таджикистан. Президент Таджикистана Э. Рахмон еще в 2014 г. заявил о необходимости изучения экономической базы и правовых документов ЕАЭС «с целью возможного дальнейшего вхождения в это новое интеграционное объединение». Одним из оснований для вступления Таджикистана в ЕАЭС может быть активная и масштабная трудовая эмиграция в Россию и Казахстан. Для Таджикистана эмиграция в настоящее время стала реальным механизмом снижения безработицы и сокращения дефицита платежного баланса за счет поступления денежных переводов. Трудовая миграция стала не только средством выживания населения и инструментом снижения демографической напряженности, но и механизмом экономической интеграции на постсоветском пространстве снизу.[3] По данным Всемирного банка, трудовая миграция и денежные переводы занимают центральное место в развитии Таджикистана с 2000 года.

Население Таджикистана увеличивается, в то время как количество рабочих мест в стране растет недостаточно быстро. По данным национального Агентства по статистике, прирост населения в Таджикистане за 2005–2013 гг. составил 2 млн человек: его численность возросла с 6,1 млн до 8,1 млн человек. При этом сельское хозяйство, аккумулирующее около 66% занятых в стране, является одним из немногих секторов экономики, в котором наблюдается увеличение количества рабочих мест. Занятость населения в других отраслях экономики практически не растет или увеличивается крайне медленно. Всего около 18% населения заняты в нематериальной сфере национальной экономики. По данным ЕАБР, более 36% населения Таджикистана в трудоспособном возрасте в 2010 г. и вовсе не были заняты в экономике. Согласно исследованию уровня жизни в Таджикистане, проведенному рядом международных организаций в 2007 г., трудовая миграция концентрируется среди членов бедных домохозяйств: у 60% домохозяйств с низкими показателями уровня потребления как минимум один член семьи работает за рубежом.

Существует значительная разница в доходах трудовых мигрантов, работающих в России, и населения, работающего в Таджикистане. По оценкам ЕАБР, мигранты зарабатывают в 3,8 раз больше, чем работники в Таджикистане с аналогичными социально-экономическими характеристиками. По данным опроса мигрантов, вернувшихся в Таджикистан, проведенного ЕАБР в 2009 г., около 98% опрошенных указали, что основная причина миграции за границу – это поиск работы. Более 60% мигрантов были безработными в Таджикистане, а около 27% работали в Таджикистане, но предпочли переехать в другую страну с целью поиска новой работы и более привлекательной зарплаты.

Необходимо отметить высокий уровень зависимости национальной экономики Таджикистана от денежных переводов трудовых мигрантов. Более 90% денежных переводов, поступающих в страну, приходит из России. Причем чем больше доля поступлений от трудовых мигрантов в ВВП страны-донора, тем больше национальная экономика страны-донора зависит от экономической ситуации в стране-реципиенте рабочей силы. По данным Национального банка Республики Таджикистан, трудовые мигранты в 2014 г. отправили в страну около 4 млрд долл. США, что составляет 45% ВВП страны. Однако данную цифру нельзя считать абсолютно достоверной, поскольку она не учитывает средства, вывезенные в наличной форме и переведенные через неформальные каналы. Такой большой объем денежных поступлений из-за рубежа сделал Таджикистан самым зависимым от денежных переводов государством в мире.

Экономический спад в России выявил высокую степень зависимости Таджикистана от миграции. По данным Всемирного банка, в результате резкой девальвации российского рубля объем денежных переводов в долларовом эквиваленте снизился на 8,3% в 2014 году. В начале 2015 г. объем денежных переводов продолжил падение: в январе–апреле 2015 г. в республику физическими лицами было перечислено 615,6 млн долл. США, что на 318,6 млн (т.е. на 34,1%) меньше показателя аналогичного периода 2014 года. В 2016 г. рост переводов возобновился и составил около 2 млрд. долларов, а за девять месяцев 2017 г. рост составил 18% по сравнению с аналогичным периодом 2016 года. 

Необходимо отметить, что без денежных переводов из России и Казахстана уровень бедности в Таджикистане увеличился бы с 34 до 55%. Уровень бедности (рассчитывается на основе международной черты бедности в 2,5 долл. США в день по паритету покупательной способности) среди получающих переводы домохозяйств значительно меньше, чем в среднем по стране (19% против 32%). Денежные переводы снижают уровень бедности в Таджикистане - он снизился с 41% в 2012 г. до 30,3% в 2017 году.

В настоящее время по-прежнему можно наблюдать масштабную трудовую миграцию из Таджикистана в Россию. По данным ФМС России, в мае 2015 г. на территории страны находилось 990 тыс. таджикских граждан, в том числе молодые трудоспособные мужчины в возрасте от 18 до 29 лет составляли около 412 тыс. человек. По данным МВД России, в 2017 г. 936 752 гражданина Таджикистана встали в России на миграционный учет и указали, что целью въезда является осуществление трудовой деятельности. Реальная численность трудовых мигрантов из Таджикистана в России могла быть значительно больше, поскольку официальная статистика не охватывает всех мигрантов. Экономический кризис, падение доходов мигрантов, ужесточение российского миграционного законодательства в 2014–2015 гг. способствовали сокращению общего числа трудовых мигрантов, приезжающих из Таджикистана в Россию.[4]

Членство Таджикистана в ЕАЭС позволит его гражданам получить доступ к единому рынку труда. Россия, как основная принимающая таджикских трудовых мигрантов страна, заинтересована не только в увеличении трудовых ресурсов, но и в легализации мигрантов из Таджикистана, а также в сохранении и укреплении интеграционных связей со странами бывшего СССР. В случае присоединения Таджикистана к ЕАЭС можно выделить следующие эффекты в контексте трудовой миграции.

Для принимающих стран (России и Казахстана) потенциальными эффектами станет: рост доходов бюджетов за счет уплаты подоходного налога (российский бюджет недополучает 10–40 млрд рублей в год только от налога на доходы физических лиц); оптимизация распределения рабочей силы внутри ЕАЭС; уменьшение издержек по сдерживанию недокументированной миграции (легализация трудовых мигрантов через механизм единого рынка труда).[5]

Для Таджикистана, как страны-донора рабочей силы, вхождение в единый рынок труда в большей степени приведет к легализации тех трудовых мигрантов, которые работают в странах ЕАЭС без документов, чем к увеличению потоков трудовой миграции из Таджикистана. Можно полагать, что после вступления Таджикистана в ЕАЭС трудовая миграция увеличится незначительно, примерно на 10–15%, учитывая сезонный характер трудовой миграции из этой страны. Объем денежных переводов зависит от количества трудовых мигрантов, средней заработной платы и доли доходов, которые перечисляются домой. Учитывая, что при присоединении Таджикистана к единому рынку труда уровень заработной платы мигрантов приблизится к национальному уровню, оценки роста денежных переводов находятся в интервале 15–25% от текущего уровня, а доли переводов до 49–53% ВВП при изменении экономической ситуации в России.

Интенсивный сценарий развития миграционной ситуации в ЕАЭС

Переход интеграции на территории бывшего СССР к более глубоким формам ограничивается национальными интересами действующих и потенциальных членов интеграционных объединений.[6] Оценка евразийских интеграционных проектов (СНГ и ЕАЭС) в первую очередь связана с ответом на вопрос, есть ли у этих проектов реальные возможности эффективного развития взаимных связей. Речь идет как о стратегии экономического объединения, так и о геополитической, военной, интеллектуальной, социокультурной интеграции. В центре повестки дня находятся вопросы создания в Евразии стабильной и предсказуемо развивающейся региональной политической и экономической системы, а также формирования на ее базисе глобального центра мирового развития и стабильности.[3]

Полагаем, что стабилизация единого рынка труда ЕАЭС может произойти при условии не только роста количества, но и увеличения качества рабочей силы, прежде всего ее профессиональной квалификации. Низкий уровень профессиональной подготовки значительно сокращает возможности трудоустройства мигрантов на внешних рынках труда, а также приводит к обострению социально-экономических проблем в принимающих странах. Доминирование в миграции низкоквалифицированной рабочей силы усиливает проблемы социокультурной адаптации мигрантов в принимающих странах, а также обостряет ситуацию с медицинским обслуживанием, обеспечением жильем, перегрузкой транспортной и социальной инфраструктуры.

Приоритетным направлением развития ЕАЭС является формирование инновационной экономики, которая требует квалифицированных рабочих и высококвалифицированных специалистов. Существует также объективная необходимость развивать инновационную инфраструктуру и создать единое образовательное пространство. В связи с этим представляется, что важно создать благоприятные условия для стимулирования миграции высококвалифицированных специалистов. Речь идет о создании единого рынка труда высококвалифицированных специалистов через механизмы инновационной и образовательной инфраструктуры. При этом важно не допустить «утечки умов» из стран ЕАЭС в третьи страны.

Возможно создание Евразийского инновационного центра и венчурного фонда, которые будут способствовать развитию НИОКР и диффузии инноваций, а также Фонда поддержки экспортноориентированных производств. Деятельность этих структур позволит повысить долю товаров ЕАЭС в мировом товарообороте, а также будет способствовать продвижению экспортно ориентированной наукоемкой продукции. Кроме того, развитие инновационной инфраструктуры позволит создать множество рабочих мест для квалифицированных специалистов.

Стартовые условия формирования инновационных экономик в странах ЕАЭС значительно уступают экономически развитым странам. Согласно данным Глобального индекса инноваций за 2017 год (The Global Innovation Index) по версии французского исследовательского института INSEAD, в списке из 127 стран Россия занимает 45 позицию, Беларусь – 88-е место, Армения – 59-е, Казахстан – 78-е, Кыргызстан – 95-е.

Лидером в области инновационных технологий в ЕАЭС можно считать Россию, в которой представлены все основные элементы инновационной инфраструктуры. Однако их деятельность слабо скоординирована и порой неэффективна. В Казахстане инновационная инфраструктура имеет более зрелую форму, но здесь наблюдаются проблемы коммерциализации научных разработок и разрыв исследований с производством, что приводит к низкому уровню инженерно-технического обеспечения. В Беларуси сложилась система информационного обеспечения Государственной инновационной программы, а также система мониторинга инновационного развития отраслей и регионов. В Армении хотя и наметилась тенденция к инновационному развитию, однако научно-техническая составляющая продолжает развитие в отрыве от идеи всестороннего использования человеческого капитала. Здесь пока еще не сформирована концепция развития инновационной инфраструктуры. Кыргызстан имеет ряд проблем организационного и законодательного характера, которые создают препоны на пути правового обеспечения инновационного развития.

Для всех стран – участниц ЕАЭС характерен низкий уровень финансирования НИОКР и отсутствие института финансирования коммерциализации. Для достижения эффективного функционирования евразийской инновационной системы необходима скоординированная целенаправленная политика всех стран – участниц ЕАЭС, в частности, согласованность в проведении лицензионной и патентной политики.

Выводы и рекомендации

Представленные экстенсивный и интенсивный сценарии развития миграционной ситуации в ЕАЭС в целом соответствуют состоянию социально-экономической ситуации на постсоветском пространстве, но могут быть реализованы в различной комбинации в зависимости от внутренних и внешних факторов. В целом развитие миграционной ситуации по обоим сценариям приведет к положительным последствиям как для национальных экономик стран ЕАЭС, так и для единого рынка труда.

В соответствии с положениями экономической теории, трудовая миграция не будет приносить конвергенции развития экономик стран пока существует серьезная дифференциация в технологическом развитии. В странах с низким уровнем инновационно-технологического развития заработные платы и ставки процента будут ниже, чем в более развитых в технологическом отношении странах-партнерах. Для скоординированной инновационной и образовательной политики необходимо участие всех стран – членов ЕАЭС. Необходимо создание «локомотивов» инновационного и образовательного развития (например, Евразийского инновационного центра и Евразийского университета дружбы народов с сетью филиалов), формирование которых должно происходить с использованием зарубежного опыта развития подобных проектов и привлечением международного научного и экспертного сообщества. Формирование фундаментальной составляющей инновационного и образовательного развития в ЕАЭС также должно сопровождаться одновременной имплементацией законодательных норм и институциональных правил.

Образование может рассматриваться как важный и основной социально-экономический инструмент углубления интеграции в ЕАЭС. Единый рынок труда требует общих подходов в подготовке кадров, а на данный момент единая образовательная система в ЕАЭС отсутствует. В рамках единого рынка труда функционирует система признания дипломов об образовании и квалификаций (за исключением медицинского, педагогического и юридического образования). Формирование единой экономической политики в ЕАЭС вызывает необходимость создания и единого образовательного пространства, учитывая также, что все страны – участницы ЕАЭС являются членами Болонского процесса (за исключением Кыргызстана), что позволит использовать опыт Европейского союза в формировании единого образовательного пространства.

Трудовая миграция высококвалифицированных специалистов – важный фактор, который положительно скажется на национальных рынках труда всех государств ЕАЭС. Выпускники Сетевого университета могут работать в любой стране ЕАЭС и конкурировать друг с другом как на национальных, так и на общем рынках труда. Стоит также отметить значимость изучения русского языка на пространстве ЕАЭС. Во многих странах бывшего СССР русский язык все еще играет важную роль. Русский язык является рабочим языком Евразийской экономической комиссии, СНГ, Шанхайской организации сотрудничества и Организации Договора о коллективной безопасности. Кроме того, учитывая масштабные потоки трудовых мигрантов из Узбекистана, Таджикистана, Кыргызстана, Украины, Молдовы, Армении, Азербайджана в Россию, изучение русского языка трудовыми мигрантами является залогом получения более высокооплачиваемого рабочего места.

Эта статья подготовлена на основе исследования, проведенного при поддержке РФФИ (грант № 16-33-00051-а1).

 

Сергей Васильевич Рязанцев – директор Института социально-политических исследований РАН, заведующий кафедрой демографической и миграционной политики МГИМО МИД России, член-корреспондент РАН, доктор экономических наук, профессор

Александр Александрович Тер-Акопов – научный сотрудник Центра социальной демографии Института социально-политических исследований РАН, кандидат экономических наук

 

Источники:

[1] Рязанцев С.В., Богданов И.Я., Храмова М.Н. Прогнозирование миграции в контексте формирования внешней миграционной политики России// Научное обозрение: Экономика и право. - № 1, 2017. – С. 12-15.

[2] Безвербный В.А. Демографические и миграционные аспекты региональной интеграции// Миграционные мосты в Евразии: Материалы VII международной научно-практической конференции «Роль трудовой миграции в социально-экономическом и демографическом развитии посылающих и принимающих стран» (Москва – Ставрополь, 13-18 октября 2015 года)/ Под ред. чл.-корр. РАН Рязанцева С.В. – М.: Изд-во «Экон-Информ», 2015. – С. 338.

[3] Дадабаева З.А. Потенциал и перспективы вступления Республики Таджикистан в Евразийский экономический союз// Экономическое взаимодействие стран – членов СНГ в контексте Евразийского интеграционного проекта: Сборник научных статей/ Отв. ред. Л.Б. Вардомский, А.Г. Пылин. – М.: ИЭ РАН, 2015. – C. 253-269.

[4] Ryazantsev S., Bogdanov I., Dobrokhleb V., Lukyanets A., Migration from Central Asian countries to Russia and Kazakhstan in the context of integration processes in the Eurasian Economic format, Central Asia and Caucasus. Vol. 18. Issue 1. 2017. P. 39-42.

[5] Ryazantsev S., The lingual integration of migrants in Russia: declaration and realities, Life Science Jornal, 2014, No 11 (8s), pp. 139-143.

[6] Ryazantsev S., Bozhenko V., New approaches to managing labour migration under integration in Eurases, Asian Social Sciences, Vol. 10, No 20, 2014, pp. 195-200.

 

 Для подписки на электронную рассылку «Мостов» заполните эту форму.

 

This article is published under
22 февраля 2018
Понимание взаимосвязи проблемы «утечки умов» и устойчивого развития в условиях глобализации, возможно, будет способствовать приближению нашего общего желаемого образа будущего. С середины второго...
Share: 
22 февраля 2018
Импорт рабочей силы может иметь как позитивные, так и негативные последствия для экономики принимающего государства. Автор статьи рассматривает эти последствия, отмечая, в частности, важный вклад...
Share: 

TWITTER @ICTSD_MOSTY