Цифровые торговые войны: разграничение районов регуляторных «боевых действий»

28 марта 2018

В этой статье предлагается классификация режимов торговли, связанной с цифровой экономикой. На основе анализа регулирования цифровой торговли в рамках региональных торговых соглашений и существующих барьеров в этой сфере авторы статьи делают выводы о перспективах заключения многостороннего соглашения по цифровой торговле.

Сетевой нейтралитет, локализация данных, конфиденциальность и конкурентные условия – вот лишь толика регуляторных вопросов, являющихся предметом спора в цифровых торговых войнах, появившихся с переходом на цифровые технологии. Война ведется на глобальном уровне, и ставки высоки. Первоначальные маневры включают провозглашение США необходимости свободы и беспрепятственного перемещения данных через границы, а также попытки ограничить сетевой нейтралитет, предоставив преимущество «ганзейскому союзу» известнейших американских фирм, доминирующих в облаке и всемирной паутине.

Эти попытки встретили сопротивление Китая с его Великим китайский файрволом, за которым страна, с характерной ей прозорливостью, готовит своих собственных национальных лидеров. Европейский блок, несмотря на политические разногласия, ввел налог на доход от цифровых потоков и при этом продолжает разрабатывать стратегии для защиты своих интересов. Если бы он еще мог точно определить их! Разговор продолжается. Небольшие открытые экономики собираются на совещании, чтобы взвесить варианты для согласования позиций. Там же присутствует группка цифровых воинов, чьи «перья» сильнее их «мечей», бросившаяся защищать от имперского заточения репозиторий Digital Commons и попытаться сдержать дистопии, засорившие Netflix.

Интрига закручивается, а ведь мы только начинаем. Чтобы упростить анализ этого конфликта, в данной статье мы представим его структуру.

  • Театрами цифровых торговых войн являются способы цифровой торговли. Мы предлагаем классификацию этих способов для организации «донесений с фронтов».
  • Места сражений определяются барьерами для цифровой торговли. Мы рассмотрим перечень сфер, где наблюдается сопротивление торговле и где необходимо принятие торговых соглашений.

На этом фоне мы сравниваем тактики основных игроков в соответствии с вырабатываемыми ими правилами цифровой торговли в региональных торговых соглашениях, в которых они участвуют. Мы также рассматриваем перспективы заключения мирного цифрового соглашения при поддержке ВТО, которое бы содержало правила игры и возможность для инклюзивного роста в условиях наукоемкой экономики, основанной на данных, зарождению которой способствует переход на цифровые технологии.

Способы цифровой торговли

Переход к цифровой экономике улучшил старые способы торговли и привел к появлению совершенно новых. Цифровая революция проникла во все способы торговли: цифровые версии продуктов или услуг конкурируют с их физическими версиями, а цифровые бизнес-модели дистрибуции — с традиционными моделями. Возникающие вопросы, потенциальные меры реагирования и последствия для торговли, а также ценность обязательств в торговых соглашениях варьируются в зависимости от способов торговли.

Так как всеобще принятого способа классификации способов цифровой торговли не существует, мы предлагаем следующую классификацию сделок, основанную на способе поставки и природе участвующих в сделке сторон, которая могла бы помочь провести нам анализ.

 

Таблица 1. Способы цифровой торговли

Способ

Тип

Примеры и бизнес-модели

Способ 1

Сделки между цифровым и обычным миром, в том числе предоставление доступа в интернет

Веб-поиск, электронное обучение, игры, мобильные приложения, азартные игры в интернете, услуги связи (например, WhatsApp или Skype), информационные услуги (такие как карты и онлайн-энциклопедии), онлайн-реклама, Netflix и т.д.

Способ 2

Сделки между компаниями и компаниями и домохозяйствами в реальном мире с использованием цифровых технологий

Amazon и другие сервисы дистрибуции. Туристические услуги (бронирование отелей и авиабилетов), покупка программного обеспечения и т.д., предоставляемые компаниями домохозяйствам. «Торговля задачами» между компаниями.

Способ 3

Сделки между домохозяйствами в реальном мире с использованием цифровых технологий

Сделки между физическими лицами (домохозяйствами) с помощью цифровых технологий (eBay, Uber, AirBnB).

Способ 4

Сделки между домохозяйствами и компаниями в реальном мире с использованием цифровых технологий

Платформы, позволяющие домохозяйствам предоставлять услуги компаниям (Fiverr, Upwork), что соответствует четвертому способу поставки в ГАТС (движение физических лиц), с помощью цифровых посредников. Сюда относится «торговля задачами» между домохозяйствами и компаниями.

Способ 5

Капитализация потоков данных

Личные данные (Facebook, Google), данные, генерируемые в интернете вещей, финансовые и личные данные онлайн-потребителей (Alipay) с трансграничной передачей от бота к боту без приходов и расходов и стоимостью, получаемой с помощью вторичной обработки собранных данных, действующих в качестве основного капитала для индустриализированного обучения.

 

Масштаб Способа 1 ограничен цифровыми продуктами, загружаемыми или проигрываемыми из интернета либо используемыми с помощью облака. Это возможно благодаря таким бизнес-моделям, как Netflix, основанным на образе жизни поколения двухтысячных, для которого возможность доступа важнее возможности владения. Учитывая общепринятое понимание, что торговля осуществляется между странами, первая проблема для Способа 1 заключается в расположении страны происхождения и страны назначения. Четкого ответа на данный вопрос не существует, так как у облака нет конкретного местоположения, цепочки создания стоимости бизнес-услуг могут быть распределены по всему миру, а транзакции совершаться в любой точке. Например, житель Канады может загрузить статью из интернета во время поездки в Великобританию с сервера, расположенного в Корее и принадлежащего американской корпорации. Определение страны происхождения по расположению сервера невозможно из-за использования бизнес-моделей «программное обеспечение как услуга» и «инфраструктура как услуга» (SaaS или IaaS). Поэтому Способ 1 характеризуется исключительно по признаку компании, а не страны.

Способ 2 охватывает торговлю товарами и услугами с использованием цифровых технологий. Для него характерна бизнес-модель таких фирм, как Amazon, подразумевающая продажи посредством обычных магазинов и через интернет и на равных конкурирующая с устоявшимися моделями дистрибуции. Такая торговля в принципе охватывается традиционной статистикой международной торговли, хотя ее использование, вероятно, снижает качество классификации продуктов и ставит вопрос относительно применимости соглашений о свободной торговле, так как они не созданы для упрощения розничных трансграничных сделок. Под эту категорию также подпадает предоставление «реальных» нецифровых услуг через интернет. Среди них, например, туристические услуги, такие как бронирование отелей или авиабилетов, приобретение программного обеспечения, а также осуществляемая на стороне «торговля задачами» – двигатель «второго разъединения активов».

Способ 3 включает сделки между физическими лицами.  Он осуществляется с помощью бизнес-моделей таких компаний, как eBay, Uber и AirBnB. Данный способ повышает использование активов, уже принадлежащих домохозяйствам (следовательно, увеличивает доход от них). Однако он сокращает использование в качестве посредников уже действующих хозяйствующих субъектов. Из-за этого способа появляются новые вопросы, так как он способствует перераспределению платы за наем, создает вызовы или угрозы для действующих налоговых и регуляторных режимов, а также может миновать системы, созданные для сбора торговой статистики.

Способ 4 в цифровой торговле соответствует Способу 4 в Генеральном соглашении по торговле услугами (ГАТС) и охватывает «торговлю задачами» от домохозяйств с использованием цифровых технологий. Данный способ существует благодаря относительно новой модели сетей фрилансеров. Такие платформы, как Fiverr и Upwork, связывают поставщиков услуг с компаниями из разных стран, таким образом создавая среду сделок между домохозяйствами и компаниями и являясь международным продолжением «экономики свободного заработка», которая может менять традиционные рынки рабочей силы и влиять на условия конкуренции на рынках факторов производства. Например, стартап из Германии может воспользоваться более дешевыми услугами дизайнера из Филиппин через Fiverr, а не нанимать немецкого работника.

Категоризация Способа 5 более сложная. Потоки данных, как правило, не являются цифровыми сделками, так как не сопровождаются платежами и бумажным счетами и чеками, кроме случаев, когда данные выступают в качестве продукта. Эти потоки, однако, выступают основными стимулами цифровой торговли в четырех из ранее указанных способов. С точки зрения упрощения торговли они не являются чем-то новым –  электронный обмен данными (ЭОД) уже давно является частью организационной структуры международной коммерции. Отличительной особенностью экономики, основанной на данных, является сбор данных в базах, которые, в свою очередь, являются основным оборотным средством в эпоху искусственного интеллекта (ИИ). Эти данные, главным образом, включают личные данные, собранные такими платформами, как Facebook и Google (в результате обмена их пользователями платформ на «бесплатные» услуги), что лежит в основе их рыночной капитализации, которая, в свою очередь, основывается на их способности использовать поисковые данные, данные о потреблении, операциях и местоположении для фиксации расходов на рекламу. Подобным образом платежные системы, интегрированные в другие услуги, например, китайские Alipay и Alibaba, могут влиять на рынки посредством индивидуальной рекламы, меняя конкурентную среду.

В более широком смысле, имеющем значение для ряда отраслей, данные, полученные из интернета вещей, вместе с технологиями машинного обучения, которые внедряются с небывалым размахом, способствуют оптимизации процессов и, возможно, другим преимуществам, которые на данном раннем этапе являются пока неосязаемыми.  Коммерческой выгоде способствует капитализация данных, которая и составляет конкурентное предложение Способа 5 цифровой торговли. Это одна из отличительных черт данных.

Еще одной отличительной чертой данных является то, что, хотя инновационные фирмы могут обходить чужие патенты, они не могут ничего поделать с недостаточным доступом к данным, необходимым для совершенствования алгоритмов. Доступ является ключевой проблемой. И в-третьих, поскольку ИИ представляет индустриализацию машинного обучения, он обещает количественный рост лидирующих фирм и повышенную концентрацию.

Барьеры в цифровой торговле

Цифровая торговля зародилась в сверхоткрытую эру после создания ВТО и благодаря новым высокоэффективным технологиям, для которых еще не успели появиться торговые ограничения. В связи с этим потребность в либерализации цифровой торговли является менее насущной по сравнению с необходимостью предотвращения адаптации к цифровой сфере торгового протекционизма, превалирующего в существующих физических способах торговли, а именно с помощью моратория ВТО на применение тарифов к электронным сделкам. В то же время появляются проблемы, вызывающие замедление нормативного регулирования во многих формах. В таблице 2 представлена предварительная категоризация препятствий и барьеров, основанная на направлении усилий бизнеса по лоббированию в сферах электронной коммерции и защиты конфиденциальных данных, а также на программных заявлениях правительств. Мы используем данные из четырех источников: Европейского центра международной политэкономии (ECIPE), Business Europe, Торгового представительства США (ТПС) и Исследовательской службы Конгресса США (ИСК).

Таблица 2. Альтернативные категоризации барьеров в цифровой торговле


 

Первые четыре категории являются новыми для цифровой среды:

  • Разногласия в благоприятной среде в основном характерны для Способа 1, так как они обладают способностью ухудшать возможности доступа на рынки и условия для конкуренции между цифровыми продуктами. Поскольку они также очень значимы для сбора данных, они влияют и на Способ 5.
  • Технические ограничения торговли и технологические барьеры имеют отношение к Способам 1–4, так как они влияют на цифровое посредничество в сделках и могут выступать в качестве технических барьеров в торговле. Первые обладают «горизонтальной» характеристикой, а последние больше характерны для индивидуальных компаний и запатентованных технологий.
  • Требования к локализации данных в качестве расходов на преодоление препятствий влияют на Способы 1–4, а как основа промышленной политики в век искусственного интеллекта – на Способ 5.

Следующие четыре категории препятствий хорошо известны по аналогии с физическим миром (примечательно, что они отсутствуют в более специализированном списке ТПС).

  • Права ИС выступают в качестве межсекторальных вопросов для всех способов.
  • Ограничение учредительской активности и фискальные ограничения главным образом влияют на Способы 1–4, так как они сказываются на коммерческих сделках.
  • Вопросы ГП и госзакупок скорее всего являются фундаментальными для Способа 5, так как доступ к данным основан на доступе к проектам и клиентам.

В последнем случае мы, скорее всего, увидим, что коммерческие подходы в физическом мире использовались неэффективно: если ранее компании вкладывали капитальные инвестиции для получения проектов и клиентов, то теперь в цифровом мире они, вероятно, будут тратить небольшие средства на проекты для получения доступа к данным по их капитальной стоимости. Экстремальным примером такой инверсии является объявление китайской компании Baidu о том, что она бесплатно передаст свое программное обеспечение для беспилотных автомобилей в обмен на сгенерированные данные (Feng and Yang, 2017). Битва за возможности участия в закупках в мире интернета вещей обещает быть ожесточенной.

Главные герои

Где-то с 1980 г., когда технологические условия усиливали эффект масштаба и индивидуализацию продукции в зависимости от качества, новые теоретические исследования начали указывать на последствия этого. Среди них были «новая теория международной торговли» (Krugman, 1979; 1980), экономика суперзвезд (Rosen, 1981) и стратегическая торговая политика (Brander and Spencer, 1985). В то время потенциал получения международного добавочного дохода, подразумеваемый такими условиями, привел к увеличению торговых войн в таких секторах, как производство чипов динамических запоминающих устройств с произвольной выборкой и аэрокосмическая промышленность. Основными игроками в них были США, Япония и Европа.

Цифровая трансформация влияет на эти эффекты, словно стероиды: эффект масштаба в цифровую эру возрастает до максимума, так как предельные издержки на обслуживание дополнительных клиентов падают практически до нуля, а преимущества в качестве приводят к практически полному господству на рынке. Такие условия способствуют конкуренции в торговле стратегическими товарами, которая снова появилась на арене. В этот раз игроками выступают США, Европа и Китай.

США и Европа обладают в основном похожим видением на организацию рынков, а США также имеют огромное преимущество первопроходца и стремятся к максимальной открытости для использования выгод. Для Европы, уступившей лидерство США несмотря на свою стратегию единого цифрового рынка, расчет экономического эффекта говорит о необходимости минимизации издержек регулирования и рисков цифровой трансформации. Европа становится лидером в области регулирования. Играющий в догонялки Китай обладает количественным преимуществом и использует его для ускорения обучения. Исходными величинами для анализа являются «Книга перемен» и природное стремление Китая ограничивать доступ к своим собственным данным.

Каждая страна играет картами, которые она получила. Принципы торговли ИКТ-услугами, согласованные ЕС и США (European Commission, 2011), включают широкие обязательства по вопросам:

  • открытости сетей, доступа к ним и их использования на технологически нейтральной основе;
  • свободного потока информации внутри стран и за их границами;
  • отсутствия требования от поставщиков ИКТ-услуг использования местной инфраструктуры или присутствия в стране как условия поставки услуг;
  • равные условия предоставления разрешений и лицензий.

Однако в то время как США, что подтверждается Соглашением по Транстихоокеанскому партнерству (ТТП), предпочитают высекать обязательства на камне посредством директивного юридического текста, ЕС предпочитает не упоминать вопрос локализации данных и делает упор на конфиденциальность, что нашло свое отражение во Всеобъемлющем экономическом и торговом соглашении между Канадой и ЕС. Более того, США планируют отказаться от сетевого нейтралитета, который всячески поддерживается ЕС. И хотя в обеих юрисдикциях обеспокоены размыванием налогооблагаемой базы, США предпочитают поощрять возвращение американских активов домой, в то время как ЕС удерживает налоги с дохода, заработанного в Европе. США также предпочитают саморегулирование государственному регулированию.

Китай не разделяет обязательство открыть цифровые границы и скорее требует суверенитета над своим киберпространством, которое защищает за Великим китайским файрволом. Хотя Китай подписал несколько соглашений по электронной коммерции (например, Соглашение о свободной торговле между Австралией и Китаем), твердые обещания не выходят за рамки тех, что страна уже взяла на себя в ВТО, а также не противоречат обязательству создавать законы на основании Типового закона ЮНСИТРАЛ об электронной торговле 1996 года. Документ, наилучшим образом отражающий позицию Китая по правилам электронных сделок, – это Закон о кибербезопасности, вступивший в силу 1 июня 2017 года. В статье 79 Закона содержатся три основных принципа:

  • физические данные должны храниться в материковом Китае;
  • перед установкой оборудования должна проводиться его обязательная инспекция на предмет безопасности;
  • компании обязаны содействовать правоохранительным органам и соблюдать правила хранения данных.

В рамках форума «Азиатско-тихоокеанское экономическое сотрудничество» (АТЭС) США и Китай участвуют в дискуссии по поводу трансграничных правил конфиденциальности. Данные правила работают следующим образом: участвующие экономики назначают ответственных агентов, которые сертифицируют компании, соответствующие требованиям о конфиденциальности данных и способные улучшить трансграничные потоки данных. Однако США и Китай, похоже, находятся на противоположных позициях относительно того, что считать соответствующими нормами политики конфиденциальности данных.

Стратегия Китая принесла успех – страна не стала Северной Кореей цифровой экономики. Скорее, она создала быстро растущую и технологически сложную «параллельную вселенную» (Rauhala, 2016) национальных фирм, работающих в одном пространстве с известными западными компаниями. Среди них – рыночные лидеры мирового уровня: Alibaba, Baidu и WeChat корпорации Tencent (Lawless, 2017). Амбиции Китая в области ИИ высоки, а плотность данных, необходимых для обучения ИИ, в Китае самая высокая в мире. Объем генерируемых Китаем данных настолько же ошеломляет, насколько удивителен был рост торговли товарами в Китае после его присоединения к ВТО в 2000-х годах (Lee, 2017).

Может ли ВТО выступать посредником в заключении мирного договора?

Принимая во внимание экономическую подоплеку цифровой торговли, четкого пересечения интересов между тремя крупнейшими цифровыми экономиками не существует. Позиции небольших открытых экономик во многом сходятся с ЕС в том смысле, что их защитные интересы (направленные на преодоление негативных последствий цифровой революции) перевешивают атакующие интересы (получение доли рынка в зарождающейся наукоемкой экономике, основанной на данных). У развивающихся стран будет выбор из ряда стратегических вариантов, который будет зависеть от цифровых амбиций (например, БРИКС без Китая), противопоставляемых ловкой тактике получения потребительской выгоды от доступа к «бесплатному» контенту в интернете и использования рамок цифровой экономики для участия в глобальной коммерции. Это позволяет (небезосновательно) спрогнозировать рост цифровой фрагментации, по крайней мере в краткосрочной перспективе (например, Accenture, 2017), и появление цифровых конфликтов из-за вопросов регулирования (ЕС – США) и доступа на рынки (США – Китай).

Цифровая трансформация и наступление эры ИИ предвещают появление повсеместного потрясения (Schwab, 2016), которое повлияет на конкурентные условия внутри государств и между ними, структуру промышленности и распределение дохода. Однако, как подчеркивается в отчете Стэнфорда по ИИ (Stanford, 2017), «говоря и принимая решения об искусственном интеллекте, мы, по сути, "летим вслепую"». Кажется, что нам нужна война, прежде чем мы сможем увидеть заключенный при содействии ВТО мир.

Эта статья подготовлена на основе исследования авторов “The Digital Transformation and the Transformation of International Trade”, опубликованного Международным центром по торговле и устойчивому развитию в рамках Инициативы Е15 в январе 2018 года. 

 

Дэн Чиуриак– Директор, Ciuriak Consulting Inc.

Мария Пташкинарепортёр журнала Bridges Weekly, Международный центр по торговле и устойчивому развитию

 

Источники:

  1. Brander, James A. and Barbara J. Spencer. 1985. “Export Subsidies and Market Share Rivalry,” Journal of International Economics 18: 83-100.
  2. Feng, Emily and Yuan Yang. 2017. “Baidu offers open-source car software as lure for data.” Beijing Financial Times, 5 July 2017.
  3. Krugman, Paul R. 1979. "Increasing Returns, Monopolistic Competition, and International Trade," Journal of International Economics 9(4), November: 469-480.
  4. Krugman, Paul R. 1980. “Scale Economies, Product Differentiation and the Pattern of Trade,” American Economic Review 70(5), December: 950-959.
  5. Lawless, Martha. “Global Digital Trade,” Presentation at the conference, “A Fresh Look at Digital Trade in North America,” 1 December 2017, Elliott School of International Affairs Washington, D.C., sponsored by  George Washington University and the Centre for International Governance Innovation.
  6. Lee, Kai-fu. 2017. “State of AI in China,” Artificial Intelligence Index Annual Report 2017, Stanford University: 49-50.
  7. Rauhala, Emily. 2016. “America wants to believe China can’t innovate. Tech tells a different story,” Washington Post 19 July 2016.
  8. Rosen, Sherwin. 1981. “The Economics of Superstars.” American Economic Review 71(5): 845-858.

 

Для подписки на электронную рассылку «Мостов» заполните эту форму.

 

This article is published under
28 марта 2018
Информационная экономика постепенно переросла в цифровую и ставит перед обществом новые вызовы, связанные с развитием прорывных технологий: интернет вещей, искусственный интеллект, большие данные и...
Share: 
28 марта 2018
Перед нашими глазами происходит трансформация экономического ландшафта, вызванная цифровой революцией. На смену традиционным способам ведения бизнеса приходят новые, более современные пути с...
Share: 

TWITTER @ICTSD_MOSTY